2.2) Российская модель КСО

 

Взаимоотношения бизнеса, власти и общества всегда носили противоречивый и динамически развивающийся характер, так как имело место противостояние в триумвирате “бизнес -общество-власть” относительно идеологического позиционирования по отношению друг к другу. Следует отметить, что в России нет жесткого идеологического противостояния между сторонниками и противниками социальной ответственности бизнеса. Это связано с тем, что российские либералы вынуждены адаптировать свою позицию к реальным условиям переходного общества, поэтому против расширительных принципов социальной ответственности они не выступают. «Крупный бизнес, - убежден директор Корпоративного университета группы «Северсталь» Д. Афанасьев, - с удовольствием перешел бы на модель "мы платим налоги, и больше с нас ничего не спрашивайте". Но крупный бизнес не может себе этого позволить». В этом же смысле высказывается и другой известный представитель делового мира заместитель председателя совета директоров «Альфа-банка» О. Сысуев: «Главная ответственность бизнеса - эффективно вести свое дело, зарабатывать деньги и платить налоги. Но наше государство находится в переходном периоде, и есть вопросы кричащие ...Поэтому у нас для решения таких проблем нужно более активное участие общества и бизнеса». Признавая необходимость социальной деятельности бизнеса в условиях трансформирующегося общества, российские либералы, тем не менее, выступают против излишне «расширительного» понимания СО, подчеркивая, что бизнес не должен заменять собой государство и настаивая на том, что выдвигать дополнительные социальные требования к российскому бизнесу нецелесообразно. Как считает Я. Паппэ (2005), «российский бизнес по международным стандартам и так гиперответственен. Хотя бы потому, что на нем с советских времен "висит" социалка».

Либеральному подходу в России противостоят сторонники широкой трактовки социальной ответственности бизнеса, считающие, что перед предприятиями (компаниями) стоят не только экономические, но и социальные задачи, и они обязаны вносить вклад в улучшение качества «человеческого капитала», окружающей среды, выпускаемой продукции.

В последние несколько лет идеи широкой социальной ответственности начали активно обсуждаться в российском бизнес-сообществе. Новые социальные практики российских корпораций анализируются в материалах, подготовленных Ассоциацией менеджеров, становятся предметом обсуждения в ходе конференций, организованных деловым сообществом. Зарубежные авторы не рассматривают тему социальной ответственности в контексте современной России, некоторые из них считают, что само понятие СО к России неприменимо. О том, что Россия не входит в круг интересов экспертов, свидетельствует и тот факт, что российские компании не становятся объектом исследования при составлении международных рейтингов социально ответственных компаний.

В самой России также не существует единства мнений и по вопросу, сложилась ли у нас некая модель СО. Выделяются три группы позиций.

Первая позиция состоит в том, что социальная ответственность бизнеса в России являет собой «гибрид», в котором присутствуют элементы англосаксонской и континентальной моделей СО. «Российский вариант СО, - отмечается в материалах международной конференции, посвященной социальной ответственности бизнеса, - представляет собой смесь британской модели (добровольное инициирование бизнесом) с континентальной схемой (желание предприятий получить от государства четкие законодательные рамки СО)». В целом эта точка зрения повторяет логику сторонников теории «конвергенции» моделей управления, получившей распространение в последние годы на Западе.

В соответствии с ней современное развитие (глобализация товарных и финансовых рынков, совершенствование средств связи) неизбежно приводит к сближению национальных моделей управления.

Вторая позиция выражается в том, что на сегодняшний день Россия избрала англосаксонскую модель социальной ответственности, которая ориентирована на социальные инвестиции в местное сообщество и «человеческий капитал». Ее, в частности, отстаивает С. Перегудов.

Третья позиция заключается в том, что российская модель СО существует, и ее отличительной чертой является совмещение новых социальных практик с сохранением советских и даже дореволюционных традиций. Известный российский социолог Ю. Левада убежден, что «элементы конструкций, характерных для ушедшей эпохи, продолжают действовать». О сохранении в современной России дореволюционных традиций пишет автор теории «русской модели управления» А. Прохоров, считающий, что истоки национальной модели следует искать в дореволюционном прошлом. Отличительные черты этой модели - «роль личности» и «крепостная зависимость» работника - характерны для современных компаний, которые различными путями, в том числе и через механизм социальной политики, стремятся усилить зависимость персонала от менеджмента, а топ-менеджеров от собственников.

В ряде исследований российских ученых и интервью представителей делового мира говорится об отличительных чертах российской модели СО. Среди них называются следующие.

• Отсутствие в современной России идеологии социально ответственного предпринимательства. С этим мнением согласны руководители крупных российских бизнес-структур, считающие, что отечественному бизнесу свойственен невысокий уровень «гражданского самосознания». Этот фактор, на взгляд 60% опрошенных предпринимателей и собственников, является серьезным тормозом на пути развития корпоративной социальной активности в России.