Первый этап связан с пониманием воли как механизма осуществления действий, побуждаемых разумом человека помимо или даже вопреки его желаниям.
Второй - связан с возникновением волюнтаризма как идеалистического течения философии.
На третьем этапе волю стали связывать с проблемой выбора и борьбой мотивов.
На четвёртом - волю стали рассматривать как механизм преодоления препятствий и трудностей, встречающихся человеку на пути к достижению цели.
В данное время имеется два противоборствующих течения о вопросе и природе воли.
Одно из них подменяет волю мотивами и мотивацией. В соответствии со взглядами представителей этого направления, сказать "против воли" - значит сказать "против желания". Желание бывает разной силы. Соответственно. В этом случае, сила желания становится заменителем "силы воли". Происходит, таким образом, подмена представлений о психическом и физическом волевом напряжении представлениями о силе переживания потребности. Желания. Воля выступает здесь скорее как сознательный (мотивационный) способ регуляции поведения и деятельности человека.
Другое течение связывает волю только с преодолением трудностей и препятствий, т.е., по существу, делает понятие "воля" синонимичным понятию "сила воли". Такое отождествление этих двух понятий в обыденном сознании, вероятно, происходит следующим образом. Считается, что человек, умеющий преодолевать трудности, обладает сильной волей, и такой человек обычно называется волевым. Незаметно "сила воли" превратилась просто в "волю", и теперь воля понимается только как инструмент преодоления трудностей, а волевое поведение рассматривается прежде всего как поведение, направленное на достижение цели, несмотря на имеющиеся трудности. В связи с этим возникают представления о субъектах волевых и неволевых, т.е. обладающих или не обладающих волей. Воля здесь выступает как характеристика личности, характера.
Но если волевая регуляция и волевое поведение связаны только с преодолением трудностей, то как назвать сознательную регуляцию и сознательное поведение, которые не связаны с обязательными трудностями? Почему тогда эту регуляцию тоже называют волевой, произвольной?
Неразбериха в понятиях, связанная с определением воли, отчётливо видна и у ряда авторов: с одной стороны, воля не сводится только к волевому усилию, а с другой стороны, она не совпадает и с произвольным действием.
Путаница в использовании терминов "произвольный" и "волевой" видна и в наименовании так называемых вторичных видах внимания. Так, говоря о послепроизвольном внимании, имея в виду, что при возникновении интереса к деятельности (например, к чтению) уже не требуется того напряжения внимания, которое было необходимо в начале, пока деятельность не вызвала интереса. Но разве при этом сознательный, преднамеренный характер привлечения внимания к этой деятельности исчезает? Очевидно, лучше бы говорить о послеволевом, но всё равно произвольном внимании.
Первое (мотивационное) направление в понимании вопроса о воле пренебрегает изучением волевых качеств (здесь сила воли заменяется силой мотива, потребности), второе - практически исключает мотивацию из волевой активности человека (поскольку вся воля сведена к проявлению волевого усилия).
Сведение воли к волевой регуляции, отрыв волевой регуляции от мотивации даже терминологически не очень понятны. Ведь воля не потому называется волей, что проявляется только в волевых качествах, а наоборот, волевые качества называются так потому, что они реализуют волю, потому, что они произвольно, сознательно проявляются, т.е. по воле (по желанию) самого человека. Следовательно, понятие "волевые качества" является производным от слова "воля", а не наоборот.
Сведение воли как единого целостного психологического механизма только к волевой регуляции, т.е. к регуляции по преодолению препятствий, неправомерно и по существу. Например, А.Ц. Пуни (1973) говорит о полифункциональности воли, имея в виду не просто выполнение волей различных задач на разных этапах произвольного действия, а, скорее. Многообразные волевые качества, конкретные проявления которых соответствуют различным функциям, выполняемым волей в процессе саморегуляции человеком своего поведения, своих действий.
Кроме того, ещё И.М. Сеченов отмечал, что воля (как механизм преодоления препятствий) просто так, без идеи, без какого-то смысла проявляться не будет. Волевой регуляции и связанным с ней волевым качествам требуется руководство, для чего и служит основание действия, поступка, т.е. мотив. Наличие же мотива отражает сознательный и преднамеренный характер регуляции, называемой произвольной. Отсюда следует, что отрывать волевую регуляцию от произвольной нельзя.
Понять что такое воля, можно только в том случае, если удастся свести воедино крайние точки зрения, каждая из которых абсолютизирует одну из упомянутых сторон воли: мотивацию, принимаемую за волю, в одном случае, или направленное на преодоление трудностей волевое усилие, к которому сводится воля, в другом случае. Изложенные выше подходы к пониманию сущности воли отражают различные её стороны, отображают различные её функции и вовсе не противоречат друг другу. В самом деле, воля, с одной стороны, связана с сознательной целеустремлённостью человека, с предметностью его поступков и действий, т.е. с мотивацией. С другой стороны, наиболее яркое проявление воли наблюдается при преодолении трудностей, отсюда и возникает мнение, что воля нужна только для этих случаев. В действительности же волевое (или, другими словами, произвольное) управление включает и то и другое.
Поэтому понимание феномена воли возможно только на основе синтеза различных теорий, на основе учёта полифункциональности воли как психологического механизма, позволяющего человеку сознательно управлять своим поведением.